Чт, 28 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33

Жизнь в небе и на земле

08.06.2017

Не было ни одного начала лета, чтобы редакция «Ключика» не обратилась за помощью к наследию Сталя Анатольевича Шмакова, который был непревзойдённым специалистом по проведению самых больших ребячьих каникул. А на сей раз мы решили сделать перепечатку его очерка о первом начальнике загородного детского лагеря «Прометей» Николае Ивановиче Звонарёве.

Первый начальник «Прометея» в военном прошлом был первым в мире лётчиком, применившим в воздушном бою ракеты.

...Однажды он случайно зашёл ко мне по пути в фотоателье. При­чём, как он выразился, «при параде», то есть при боевых наградах. Куда-то потребовалась его фотокарточка. Потому на нём был штатский пиджак со всеми его орденами и медалями. А поскольку сто­яло лето, прикрывать пиджак плащом было ни к чему, да и жарко. Поэтому, пока он до­ехал до фотоателье, измучил­ся. Ему казалось, что окружа­ющие осуждают его за то, что в будний день выставил награды напоказ. У меня дома, сняв с облегчени­ем закованный в броню орденов пиджак, он стал самим собой, начал шу­тить, разговоры разговаривать. Пиджак мы повеси­ли в шкаф.

– При плохой погоде зайду заберу, – сказал Николай Иванович и ушёл.

Пиджак висел в нашем доме несколько недель, и беспокойные мои сыновья однажды его увидели.

– Вот это да! – восхитился один из них. – Это чей костюм, отец?

Я сказал: дяди Коли Звонарёва – и попросил пиджак не трогать. Но мальчишки заинтересованно пересчита­ли советские и иностранные ордена и медали, их оказалось под тридцать. Вот это да!

Я знал, что Николай Иванович Звонарёв – заслу­женный фронтовик. Но что он один из самых именитых лётчиков страны, я не знал довольно долго.

Мы познакомились случайно. Я проводил на базе дома отдыха НЛМК, в «Сухоборье», очередную «Снеж­ную республику» студентов, а он в то время там дирек­торствовал. Кто-то из местных работников посоветовал пригласить его к студентам на «военный огонёк». Сначала он отнекивался, потом нехотя согласился и совсем буднично поведал о неоднократных встречах с Вале­рием Павловичем Чкаловым, рассказал о своих товари­щах по оружию – таких как легендарный Марк Галлай – Герой Советского Союза, а о себе – почти ничего.

Позднее судьба свела нас на строительстве кругло­годичного пионерского лагеря «Прометей» Новолипец­кого металлургического комбината. Я был приглашён в качестве эксперта, Николая Ивановича назначили на­чальником будущей детской здравницы. С того време­ни началась наша дружба. Нашу солидную разницу в годах лично я не чувствовал. Нас породнила азартность. Он в своё дело – строительство нового лагеря – вкладывал всю душу. Легкий на подъём, Николай Ива­нович умудрялся за одну неделю слетать в Ленинград к очень талантливым художникам, чтобы уговорить их поработать в «Прометее». Оттуда махнуть поездом в «Артек» и привезти тысячу пионерских костюмов, на исполнение заказа которых обычно уходил целый год.

…Его самый знаменитый бой произошёл давно, в середине августа 1939 года. Японская военщина спро­воцировала кровопролитные столкновения на пус­тынных берегах реки Халхин-Гол, где сража­лись плечом к плечу мон­гольские и советские во­ины. В тот особенно жар­кий день в воды жёлтого озера Буир-Нур и в песок побережья Халхин-Гола упало много японских самолётов. Японское командование получило донесение раз­ведки о том, что во время воздушного боя импера­торские истребители бы­ли обстреляны русской зенитной артиллерией. Между тем никаких сведений о батареях русских не было.

Последовал приказ: «Найти и уничтожить!» По­сланный в разведку самолёт над поверхностью озера Буир-Нур получил серьёзные пробоины и еле дотянул до базы. Данные аэросъёмки и наблюдения лётчиков ещё раз подтвердили: зенитных орудий нигде нет. Загадка?! Ведь самолёт подбит артиллерийскими сна­рядами, а бой с ними вели только советские истреби­тели. Расчёты японских военных инженеров доказы­вали, что использовать в авиации пушки такого ка­либра невозможно. Это фантастика! Да, по тем време­нам это действительно было так. И в то же время первые советские истребители, вооружённые реак­тивными снарядами, били врага на Халхин-Голе.

Первым в мире лётчиком, успешно применившим ракеты в воздушных боях, был наш земляк Николай Иванович Звонарёв.

Уволившись в запас, Николай Иванович переехал в Липецк и пошёл работать мастером на Новолипецкий металлургический. Боевой лётчик, испытавший за годы Великой Отечественной и после неё десятки марок самолётов, был вынужден испытывать свой характер, судьбу на земле, в мирном, будничном труде. В небе его постоянно сопровождал риск, он привык к нему. На земле нужно было привыкать к иным обстоятельствам…

«Прометей» построили, но открывал его, к сожалению, не Николай Иванович, хотя имел на это полное право. Но так устроена жизнь: один прокладывает дорогу, другой идёт по ней. А Звонарёв, всю жизнь прокладывавший дороги в небе тысячам новых пилотов, должность начальника этого комплекса уступил без боя.

 – Ребятишками должен командовать педагог, а я лётчик, – грустно сказал он мне.

Но на открытие приехал и ходил в сторонке от именитых гостей, приглашённых к детям металлургов со всех концов страны. Гости получали подарки, говорили речи. А Николай Иванович сетовал:

 – Не ту красочку на столовую положили. Поторопи­лись. С детьми нельзя в полдуши…

Эх, если бы знали гости, какой человек руководил стройкой «Прометея»!

Однажды я услышал по радио его имя. Высту­пал Марк Галлай, рассказывал о советских космонавтах, о первых кораблях и вдруг заговорил о моём старшем друге. Вот когда я узнал о его звёздном часе, о его многотрудной судьбе.

Оказывается, уже в июле 1941 года Николай Иванович попал в истребительный полк под командованием знаме­нитого Супруна. В этом полку воевали лётчики-испытате­ли. В первый же месяц Звонарёв сбил два «мессера», заслужил похвалу легендарного Константина Коккинаки, который был тогда заместителем командира полка. В августе молодого лётчика отозвали с фронта и послали испытывать самолёты. А это границы рискованного. Я запомнил только один эпизод, о котором рассказал Марк Галлай. В 1943 году командованию показывали новые машины в условиях, близких к боевым. Звонарёв вместе с другим молодым лётчиком демонстрировал поражение с воздуха трофейных «тигров» и «фердинандов». Самолёт, который вёл рядом его товарищ, взорвался в воздухе. Был повреждён и штурмовик Николая Ивановича. С земли прозвучала команда:

 – Набирай высоту и покидай машину!

Но тогда осталась бы неясной причина катастрофы. И Николай Иванович посадил самолёт. Когда машину осмот­рели конструкторы, то ахнули – почти все бомбы стояли на боевом взводе. Посадить самолёт в таких условиях мог только пилот высочайшего класса.

Где бы ни служил, ни воевал, ни трудился Николай Иванович, ему наиважнейшую миссию приходилось выполнять с полной нагрузкой. Об этом, кстати, рассказано в книге М. Новикова «Молнии под крылом», посвящённой подвигу Николая Ивановича Звонарёва. Книга эта вышла в начале 70-х годов. На подарочном экземпляре автор написал: «Мно­гоуважаемому Николаю Ивановичу Звонарёву – человеку славной и героической жизни, с самыми наилучшими по­желаниями!» …В начале 90-х Николая Ивановича не стало. Но душа его живёт и в «Прометее». Очень хочется, что­бы об этом знали все отдыхаю­щие здесь девчонки и мальчиш­ки. Они должны подумать над тем, как увековечить память о столь необычном первом на­чальнике своего «Прометея».

Сталь ШМАКОВ, профессор ЛГПИ.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных