Вс, 18 Августа, 2019
Липецк: +25° $ 65.20 72.90

Полкило ответственности

Софья МИЛЮТИНСКАЯ. | 30.01.2018

Судьба показала мне язык и подставила ножку. И в первый день наступившего года, когда все веселились и гуляли в парках, я уныло лежала на диване и кашляла. Градусник под мышкой пыхтел, как давно закипевший чайник. В грудной клетке скрипела ржавая пила.

– Воспаление лёгких! – на следующий день заключил врач. – Что же вы, голубушка, так легко одеваетесь? Зима всё-таки, хоть и без снега. Придётся основательно лечиться.

И принялся писать рекомендации. Видимо, слово «основательно» у доктора было любимым. Подходил к концу второй лист, а основательность не кончалась. Я грустно смотрела на расписание уколов и таблеток и жалела себя, как Герасим – Муму. Жизнь, ещё вчера казавшаяся ярким фейерверком, обернулась пустой яичной скорлупкой.

Наконец основательность врача подошла к концу – он протянул мне длинный список назначений. Среди названий лекарств красовалась строка: «Сдать общий анализ крови». Пила в груди злорадно заскрипела «Ночь на Лысой горе» Модеста Мусоргского. А градусник, наверное, засвистел «Прощание славянки».

"НЕ ЗНАЮ!"

...Оказалось, в новогоднюю ночь судьба не теряла времени даром и показала язык не только мне: очередь в процедурный кабинет была весьма внушительной. Я приземлилась на свободное кресло и уставилась на ближайшую стену. Вскоре к соседнему креслу подошли женщина и девочка лет двенадцати. Надо сказать, девочка была ещё мрачнее меня. Она прижимала к груди руки и неотрывно смотрела на дверь процедурного кабинета.

– Не бойся! – уговаривала её мама. – Это совсем не больно, вот увидишь. Как сдашь кровь – поднимись на второй этаж, я там буду.

И, поцеловав дочку, мама ушла – видно, ей тоже надо было к врачу.

Девочка осталась рядом со мной.

– Вы последняя, да? – спросила она.

– Ага, – как можно бод­рее проскрипела я.

Между нами повисло выразительное молчание двух поросят, ожидающих волка.

– Вы не знаете, сегодня зоомагазины работают? – вдруг спросила девочка.

– Не знаю.

– А зоопарк?

– Не знаю.

– А до центра «Европа» на каком автобусе можно доехать?

– Не знаю.

От обиды на судьбу я раздулась как индюк. Везёт же этой девчонке: оказывается, уже и поправилась, и по зоопаркам, зоомагазинам гуляет. А тут сиди лечись да ещё кровь сдавай. Чтобы хоть как-то скрасить жизнь, я достала из сумки две конфеты. Одну молча протянула девочке, вторую сунула себе за щёку. Надо сказать, после этого мириться с несправедливостью стало немного легче.

– Точно не знаете? – снова спросила юная пациентка.

Она просто насмехалась надо мной! И, рассерженная сверх всякой меры, я рявкнула:

– Некогда пустяками заниматься, лечиться надо!

– Следующий! – раздался строгий голос из кабинета.

Я поднялась с кресла и проплыла мимо оторопевшей девочки, словно каравелла по зелёным волнам, как поётся в известной песне.

"СТИВ!"

Когда минут через десять я вышла из кабинета, девочка всё так же сидела в кресле, прижав руки к груди.

– Подойдите сюда, пожалуйста! – сказала она мне.

Это уже выходило за всякие рамки. Я, обескровленная, с пилой в груди и испорченными каникулами, должна была подойти к ней, уже выздоровевшей и собравшейся ехать развлекаться! Я уничтожающе посмотрела на юную нахалку и процедила:

– Ну что тебе?

А девочка вдруг отняла руки от груди и немного распахнула куртку. Сначала я ничего не поняла. А потом наружу высунулся маленький розовый нос размером с небольшую пуговицу. Блеснули чёрные горошины глаз.... Девочка тотчас запахнула куртку и снова застыла в той же позе.

Я подошла к ней.

– Это кто?

– Тс-с! – девочка отчаянно заморгала, показывая, что надо хранить тайну. – Ручная крыса, мне Егор дал на время. Он уехал на каникулы, меня попросил посмотреть.

– А зачем ты её с собой в поликлинику взяла?

– А вдруг она без присмотра убежит? Меня долго дома не будет, ещё корм купить надо.

– А мама не может купить?

– Болеет она, чего по магазинам таскаться? Вы не подержите, пока я кровь сдавать буду? Только чтоб никто не видел. Она не кусается.

Я едва успела распахнуть пальто, как девочка молниеносно сунула мне маленькое тёплое тельце. Вообще то, что крыс я не боюсь, — сказано слабовато. Я впадаю в какой-то ужасный столбняк и застываю, как лягушка в морозы. Но в тот момент этот самый столбняк мне помог. Ведь пока я застывала, продолжала думать. И поняла, что мои испорченные каникулы – мелочи. Я уколю все уколы, выпью все лекарства из того щедрого основательного списка – и буду здорова. А передо мной стоял человечек с огромным чувством ответственности. И оно, это чувство, не позволяло ему вообще думать о себе. Разве могла ручная домашняя крыса сбежать из дома? Вряд ли. Но девочка всё равно этого боялась, ведь она поручилась перед знакомым Егором, что всё будет хорошо. А потому думала не о том, что болеет или устала. А о том, что временной питомице должно быть тепло и сытно.

Тем временем крыса пригрелась у меня под пальто и поползла к плечу. Я боялась её придавить, а потому решила убедить силой слова.

– Остановись! – прошипела я.

Видно, я не была для зверюшки авторитетом. Потому как, миновав плечо, она перебралась на спину. Со стороны я казалась полным шизо­фреником. Ёрзаю на кресле, разговариваю сама с собой и постоянно чешу спину. Неудивительно, что очередь вокруг меня рассосалась. К счастью, вышла моя девочка.

– Она на спине! – страдальческим шёпотом сообщила я.

Девочка наклонилась, распахнула свою куртку, мигом извлекла крысу и перенесла её – никто даже ничего не понял.

– До свидания! – сказала она мне. – Спасибо! – и повернулась, чтобы уйти.

– Имя-то, имя! – сказала я ей вслед.

– Стив, – ответила она и убежала.

…Стив. А я-то спрашивала имя её самой. Вот, собственно, и всё, что мне известно об этой маленькой Алисе в нашей большой стране чудес.

 

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных