Вс, 18 Августа, 2019
Липецк: +25° $ 65.20 72.90

Читатели «Золотого ключика» конца девяностых – начала двухтысячных годов хорошо помнят публикации Сергея Михайловича Климова. Был он профессором, доктором биологических наук, известным орнитологом, неутомимым просветителем в области природы. Именно с Сергеем Михайловичем редакция нашей газеты начала выпускать «Сыроежку» – экологическое приложение «Ключика». Для того, чтобы рассказывать о природе Липецкого края и о тех, кто её особенно бережёт.

К сожалению, двенадцать лет назад этот замечательный человек из-за тяжёлой болезни ушёл из жизни, оставив нам в наследие свои публикации, под которыми ставил подпись: «Ваш профессор Климов». Храним мы и его книжицу стихов и рассказов. В ней есть интересная история, случившаяся в феврале. А назвал её Сергей Михайлович

Как известно, профессии трубочиста в наше время не существует. Вымерло это старое ремесло. В сёлах, правда, ещё приходится заниматься таким делом, но тут каждый сам заботится о своей трубе.

А вот мне посчастливилось познакомиться с самым настоящим трубочистом. Случилось это в бытность моей работы в заповеднике «Галичья гора».

Холодным февральским вечером, накрутив на лыжах порядочное количество километров, усталый и голодный возвратился я в свою заповедную обитель. Ещё не остывшая за короткий зимний день сторожка ласково встретила своего хозяина, и от этого на душе сразу повеселело. Наскоро перекусив оставленными ещё с утра припасами, я сел за стол для обработки собранного за день материала. Вдруг моё внимание привлекло какое-то шуршание, раздававшееся за чугунной задвижкой печи. Подумав, что это мышь, я взял ведро, в которое хотел отловить непрошеную гостью. Решительно распахнув задвижку, я был несколько обескуражен, так как из печки вылетел самый обыкновенный полевой воробей, правда весь перепачканный до неузнаваемости чёрной сажей. Настоящий трубочист! Бестолково полетав по комнате, птица с лёту ударилась в оконное стекло, ошалело отпрянула от него и, запутавшись в шторе, затихла.

Стараясь не делать резких движений, я отошёл к печи и занялся её растапливанием. Вскоре печка загудела, и в комнате от этого стало уютнее и веселее. Затем пофыркивание толстопузого чайника возвестило о готовности ужина. Попив крепкого взвара шиповника с земляничным листом вприкуску с сахаром, я занялся завершением обработки материала. Воробей к этому времени окончательно пришёл в себя и сразу, без какой-либо разведки, освоился в комнате. Он перепорхнул на обеденный стол, деловито поклевал крошек, затем слетел на посудную полку, зачем-то поколупал облупившуюся стену, испил воды из большой эмалированной кружки, а затем, устроившись на вешалке, прикрыл глаза и затих.

Так мы и стали с ним жить. Между прочим, покладистый сосед оказался. Понапрасну не докучал, а оживление в мою одинокую жизнь в заповеднике вносил. Назвал я его Чиком. А как же ещё воробьёв именовать? И прожил он у меня в общей сложности чуть больше двух недель. Как только морозы спали, засветилось солнце, заголубилось небо, закапала с крыш капель, чирикнул на прощанье мой воробей и юркнул в дверь. Правда, я его потом узнавал в стайке, и он как будто помнил меня. Или это только казалось?

В середине марта Чик познакомился, на мой взгляд, с особо симпатичной воробьихой. Через неделю они уже дружно носили под застреху перья кур, шерсть лошадей и всякие соломинки. И с этого времени мой воробей стал сторониться меня, а может, и вовсе забыл.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных