Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51

Дом, где живёт история

Алёна Кашура, Александр Козин (фото) | 13.10.2009

Приветлив и светел дом Семёновых-Тян-Шанских. Ты ещё идёшь по дорожке, усыпанной оранжевыми листьями клёна, думаешь о чём-то своём, а он уже улыбается тебе навстречу большими ясными окнами, приглашает подняться по каменным ступеням, войти через парадное. И, переступив порог, ты попадаешь в такое уютное тепло, что чувствуешь себя не посетителем историко-мемориального музея-заповедника, а желанным гостем дружеского дома. Вот-вот выйдет хозяин – пожмёт тебе руку, спросит, как доехали? И чем глубже проходишь в дом, тем сильнее ощущение, что здесь, как и прежде, живут люди...

Вот лежат на столике забытые кем-то веер из страусового пера и пудреница. Прозрачный газовый шарфик в спешке брошен на спинку кресла. Крышка рояля откинута, и его клавиши ещё хранят тепло чьих-то пальцев. А дверца буфета чуть приоткрыта, словно из него только что доставали посуду.

Постепенно расстояние между веками сокращается, и вот ты уже окутан нежным ароматом антоновских яблок. Семёновы всю зиму и весну хранили их в зале. А прикоснувшись к стене, чувствуешь её живое тепло – это в центральной комнате топятся четыре печи, каждая из которых согревает сразу две комнаты.

И вдруг до твоего слуха доносится отчётливый стук и чей-то звонкий смех. Ты спешишь к высоким белым дверям, ведущим на северную веранду. Ожидаешь увидеть, как на столе пыхтит самовар и варят яблочное варенье. Или как слуги укрывают половину ступенек деревянными досками, чтобы в морозы залить их водой и устроить ледяную горку для ребятишек. Подходишь к дверям, отводишь в сторону голубую атласную портьеру, с волнением выглядываешь из окна и... никого не видишь. Только ветер гоняет по каменному полу жёлтые измятые листья. И ты возвращаешься из прошлого...

В нашем веке уже не витает по комнатам яблочный аромат, давным-давно разобраны тёплые печки и ступени веранды теперь никто не укрывает к зиме досками. Но, как и прежде, лежит на столике веер, видевший двух императоров – Александра Третьего и Николая Второго. И шарфик не убран со спинки кресла. Но главное, дом хранит душевное тепло семьи Семёновых-Тян-Шанских, их историю.

О чём расскажут экспонаты

Самый пожилой «обитатель» дома – семейный рояль. Ему больше 170 лет! А помнит он и маленькие пальчики будущего великого исследователя, которые украдкой касались клавиш. И быстрые руки его маменьки, Александры Петровны. И даже соседских дам, которые нередко заезжали к Семёновым помузицировать. Но особенно часто играл на рояле Михаил Николаевич – последний владелец Рязанки, племянник Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского.

Это был прекрасный музыкант. Он не давал роялю и дня тишины. Играл для себя, для родных, знакомых. Но вот пришёл 1917-й год, начались крестьянские волнения, гонения на дворян набирали размах. И Михаилу Николаевичу Семёнову пришлось переехать в Раненбург (ныне Чаплыгин). Кроме необходимых вещей, он взял с собой и самое дорогое сердцу: книги, картины, рояль.

Чтобы хоть немного заработать, Михаил Николаевич перевёз инструмент в педагогический институт и преподавал там музыку. Но, когда волна репрессий докатилась и до города, Семёнов в спешке бежал в Москву. На сей раз ни рояль, ни книги с картинами забрать уже не смог.

Вскоре институт закрыли, а музыкальный кружок вместе с инструментом Семёновых переехал в просторный клуб при больнице. Правда, и здесь он пробыл недолго. Когда больницу начали перестраивать, решили, что большое помещение зала нужно урезать, увеличив тем самым количество палат. Роялю же вынесли приговор: выбросить вместе с другой рухлядью. К счастью, в дело вмешался руководитель кружка, Евгений Константинович Весёлкин, раненбургский художник и музыкант с большим трудом. Он уговорил начальство больницы отдать ему инструмент.

И вот у семейного рояля Семёновых появился новый дом. Не такой большой, как в Рязанке, зато добрый и тёплый. Здесь он стал по-настоящему нужным – дети, внуки и правнуки Евгения Константиновича учились на нём играть. А некоторые из маленьких неумех выросли в больших профессионалов.

Когда в усадьбе решили открыть музей, рояль у Весёлкиных выкупили. Так спустя 80 лет инструмент вернулся в родную Рязанку.

Чуть помладше рояля – сибирский кедр, который растёт в парке усадьбы неподалёку от дома. Всего здесь больше ста видов древесно-кустарниковой растительности. Но кедр – не просто дерево, а музейный экспонат. Во-первых, в Центральном Черноземье таких больше нет. А во-вторых, он хранит удивительную историю.

...Всем сердцем полюбил юный Пётр Семёнов очаровательную Верочку Чулкову из соседней усадьбы Гремячка. Но девушка была бесприданницей, жила с тётей. Поэтому дядя, опекавший будущего покорителя Тянь-Шаня, запрещал ему жениться. Он не хотел слышать любящее сердце племянника и только повторял, что брак этот невыгоден.

Дядя, полковник Измайловского полка в отставке, был твёрд и упрям. Но Пётр оказался ещё твёрже, ещё упрямее. Юноша посадил неподалёку от дома саженец сибирского кедра (он считал его вечным деревом, как любовь) и сам себе пообещал, что Вера станет его супругой. В конце концов, дядя не только дал согласие на свадьбу, но и организовал торжество в своей усадьбе.

Когда молодые приехали в Рязанку, Пётр Пет-рович рассказал Вере про обещание себе и показал кедр. Молодая жена задумалась на мгновенье, потом осторожно и ласково обняла деревце. «Я сейчас загадала желание, – улыбнулась она. – Если сбудется, расскажу какое». И желание исполнилось – первенцем у Семёновых стал мальчик!

Вот какую семейную легенду хранит кедр в своих раскидистых ветвях. А о работе Петра Пет- ровича бережёт воспоминания его письменный стол. Раньше он стоял в Санкт-Петербурге, в доме Семёновых-Тян-Шанских.

По сравнению с кедром и роялем стол ещё молод. Но кто за ним работал! Смотришь – и сразу же представляешь, как Пётр Петрович барабанил пальцами по зелёному сукну, раздумывая над докторской диссертацией об ископаемых моллюсках. Или, опираясь запястьями о край стола, читал газету, стихи Пушкина...

На столе Семё-нова-Тян-Шанского всегда скапливалось множество самых разных документов. Он запрещал их трогать и разбирать, называя бумажными геологическими залежами. Но, когда уже и сам Пётр Петрович не мог отыскать нужный ему документ, он сбрасывал всё на пол и звал слугу. Тот был не очень-то грамотным, однако всегда находил необходимую бумагу.

А вообще работать за большими столами наш знаменитый земляк не любил. Чаще всего он присаживался на краешек стула возле какого-нибудь маленького столика, да так и писал.

Хранитель

Богатую историю усадьбы Рязанка хранят шесть человек во главе с директором – Александром Александровичем Богдановым. В музее он работает всего третий год. Но Александр Александрович владеет всеми датами, именами и событиями жизни Семёновых-Тян-Шанских так же виртуозно, как опытный жонглёр шариками.

Только не подумывайте, будто директор старательно заучивал нужную информацию. Дело тут в другом. Хранитель музея по образованию – историк. Раньше он был учителем 1-й чаплыгинской школы и методистом по туристско-краеведческой работе в Доме пионеров. В кабинете сидел редко. Вместе с ребятами он гулял по Ясной Поляне Льва Толстого и Куликову полю, бывал в Константинове, где родился Сергей Есенин. И, конечно, показал своим ученикам почти все исторические места родной области.

Усадьба Рязанка в списке путешествий учителя и его ребят всегда занимала первое место. Причём краеведы не просто приезжали сюда на экскурсии. В 1992 году они перевезли из подвала Липецкого областного краеведческого музея в Урусово могильную плиту, под которой была похоронена Анна Бунина – крёстная Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского и первая в России профессиональная поэтесса. Они же помогли установить оградку вокруг её могилы и крест.

А сам Александр Александрович приложил руку и к восстановлению усадьбы, когда музей готовили к открытию. Вместе с коллегами из Дома пионеров и школьников он приезжал в Рязанку красить стены. И ещё тогда подумал: «Эх, вот бы мне здесь работать!» Мысль промелькнула и забылась.

Но вот, когда заболел Олег Владимирович, предшественник Александра Александровича, учителя попросили временно поработать в музее. К сожалению, прежний директор так и не вернулся.

Теперь усадьба для Александра Богданова – второй дом. Круглыми сутками он думает о Рязанке: где взять новые экспонаты, как пригласить больше гостей... Он и про дом Семёновых-Тян-Шанских говорит «у меня», а не «в музее» или «на работе». Потому и люди, которые приезжают на экскурсии, для хранителя прежде всего дорогие гости. Слово «посетитель» он не жалует.

Нынешняя жизнь имения

«Усталость – это дурная привычка, которой я не имею», – говорил Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский. Нет её и у Александра Александровича Богданова. Про усталость он попросту забывает, ведь каждый день в Рязанке появляется новое дело.

В тёплые месяцы – много экскурсантов. Чаще всего приезжают школьники из Чаплыгина и посёлка Лев-Толстой. Бывают и гости из соседней Рязанской области. Петра Петровича там знают, любят и считают своим земляком. Ведь раньше его усадьба находилась на территории Рязанской губернии. Наведываются в имение и москвичи. А вот липчане бывают редко...

И взрослые, и маленькие гости дома слушают Александра Александровича с одинаковым интересом, потому что к каждому у него свой подход. Влюблённым парам он рассказывает легенду о кедре, и те сразу же идут обнимать дерево. Взрослых и старшеклассников знакомит с исследованиями Петра Петровича и его удивительными путешествиями. А самым юным гостям говорит так: «Если вы будете внимательно слушать, я открою вам один секрет». Закончив экскурсию, директор выводит малышей на веранду и таинственным голосом сообщает, показывая на полянку перед домом: «А здесь у нас много лягушек!» И ребята бегут ловить зелёных квакуш. Правда, поймав, сразу их отпускают.

Экскурсии – это далеко не всё. В историко-краеведческий музей-заповедник приезжают учиться и работать студенты из Воронежского педагогического университета и МГУ. Прошлым летом в усадьбе был разбит палаточный лагерь чаплыгинских школьников, которые помогали делать уборку в парке. А нынешним летом здесь был лагерь православный. Его участники полностью расчистили семейный склеп Семёновых-Тян-Шанских в Урусово.

В середине августа студенты ВГИКа снимали в усадьбе дипломную работу – фильм по рассказам Бунина «Тёмные аллеи». Перед началом творческого процесса все участники картины расписались на тарелочке маркером и разбили её об штатив камеры – такая у киношников традиция. Каждый взял себе по осколку, а хранителю музея подарили самый большой. И вручили «хлопушку», которой щёлкают перед камерой при повторе дублей. Александр Александрович решил поместить эти подарки в экспозицию. Тоже ведь история усадьбы!

А ещё в парке имения есть детский садик для... деревьев! Сотрудники усадьбы вырастили их из семян зелёных великанов, которые когда-то посадил сам Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский. Малышам уже по два годика, и они уверенно тянутся ввысь. Среди них набирает силы и сибирский кедр – младший брат (или сынишка?) «вечного дерева», которое в 19 веке обнимала Верочка Чулкова.

Работа хранителя музея не ограничена территорией усадьбы. Александр Александрович не раз бывал в Санкт-Петербурге, у наследников Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского. Живут они в том самом доме на Васильевском острове. Правда, после Октябрьской революции власти большую часть комнат у них отобрали. Но не тронули ценные исторические документы, книги, картины, вещи. И всякий раз, приезжая в Северную столицу, Александр Александрович с головой погружается в работу.

Особенно сдружился он с главой рода – Александром Владимировичем и его семьёй. Сегодня, 13-го октября, он, его дочь Ольга и племянница Мария приедут в Липецк на открытие выставки коллекции картин Петра Петровича. Кстати, Ольга Александровна (она носит фамилию Королькова) – сотрудница Эрмитажа, одна из тех, кто подготовил выставку. И, конечно, все вместе потомки нашего великого земляка поедут в Рязанку – проведать усадьбу своего прадеда.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных