Чт, 23 Мая, 2019
Липецк: +21° $ 64.54 71.97

Для тебя, Россия!

Светлана Кукрак | 13.10.2009

Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский был учёным с мировым именем и образованнейшим человеком. Разносторонность его дарований поражала современников. Его познания в науках были энциклопедическими. Он изумлял знатоков словесно­сти великолепным знанием русской и мировой литературы. Искусствоведы восхища­лись его трудами по истории голландской живописи. Но главное дарование П.П. Семёнова-Тян-Шанского заключалось «в его великой любви к людям, в его чистой любви к жизни и ко всему прекрасному» – так отозвался о нашем замечательном земляке его современник и первый биограф А. А. Достоевский.

Пётр Петрович с честью выдержал прижизненное испытание славой. На закате дней он решил со всей строгостью осмыслить свой долгий жизненный путь и приступил к работе над мемуарами. Вспоминал детство и юность, первую свою экспедицию и путешествие в Тянь-Шань и ещё многое-многое другое. Феноменальная память позволяла ему предельно достоверно рассказывать о событиях собствен­ной жизни и жизни России. Его «Записки» (так он называл свои мемуары) и сейчас привлекают к себе внимание учёных, политиков, экономистов, писателей, краеведов – словом, всех, кому дорога история своего Отечества. В вышед­ших в свет четырёх томах «Мемуаров» блестяще проявился и литературный талант их автора. Они написаны прекрасным русским языком, живо, образно, сильно и просто. К сожалению, Пётр Петрович успел рассказать лишь о первых 34-х годах своей жизни. Смерть прервала его труд.

История жизни великого человека

всегда интересна и поучительна. Мы предлагаем вам, ребята, прочитать о некоторых событиях жизни П.П. Семёнова-Тян-Шанского. Наш рассказ основан на материале его «Мемуаров» и на воспоминаниях его близких и современников. Пётр Петрович был из тех людей, кто глубоко осознаёт свои корни и истоки. «Несчастлив тот, – утверждал он, – кто не знает, чего желает, не знает, где начинается и где кончается, видит счастье во внешних обстоятельствах и не ищет его в своём внутреннем мире». Пройдёт время, и вы поймете глубочайшую справедливость этих слов. Ведь будущее каждого из вас во многом будет определено началом вашей жизни и зрелостью вашей души. Вот и рассказ о П. П. Семёнове-Тян-Шанском мы начнём так:

А начиналось всё в Рязанке

...Раненбургский уезд Рязанской губернии (ныне Чаплыгинский район Липецкой области). Два столетия тому назад.

Известная в округе усадьба Семёновых привольно расположилась на правом берегу речки Рановы вдоль большого рязанского тракта. В народе его прозвали Рязанкой. И усадьба получила такое же название.

Владельцы имения в Рязанке – Николай Петрович Семёнов и его жена Мария Петровна, урождённая Бунина. Имение Буниных тоже здесь, неподалёку, в селе Урусово. Из большого урусовского владения отец выделил Марии Петровне Рязанку как приданое. Хозяин усадьбы Николай Петрович много лет прослужил в русской армии под началом Суворова. Участвовал в 37-ми сражениях. Вышел в отставку в чине секунд-майора и поселился с семьёй в Рязанке. Здесь выросли его сыновья. Здесь родится и его знаменитый внук. В своих воспоминаниях Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский напишет о своём рождении: «Я родился в ночь с 1-го на 2-е января 1827 года

в старой усадьбе деда".

Ко времени рождения Петруши делами в имении уже ведал его отец Пётр Николаевич Семёнов, сын ветерана суворовских походов. Он сам спланировал и начал обустраивать новую усадьбу. И на третьем году жизни Петруша с семейством уже жили в новом доме. Но старая дедовская усадьба осталась в памяти мальчика на всю жизнь. Запомнился дом – деревянный, одноэтажный, с тесовою крышей и террасой. Большой сад был пересечён глубоким оврагом. Запомнились цветники да ещё тенистая аллея из сибирских акаций. Взрослые любили там пить чай, варили варенье, а дети играли. Комнатки в дедовском доме были невысокие. Отец, бывало, стоя на широкой кровати, поднимал двухлетнего Пет-рушу к потолку. Тот хватался ручонкой за железное кольцо. И оба они, отец и сын, весело смеялись. К кольцу в те времена крепили полог над кроватью.

Крёстная

Восприемницей, то есть крёстной матерью, Петруши была Анна Петровна Бунина (1774-1829), родная сестра его бабушки. Эту замечательную женщину знали в России как прекрасную поэтессу и переводчицу. Талант её высоко ценили Г. Р. Державин, И. А. Крылов, историк Н. М. Карамзин. Родители Петруши, Пётр Николаевич и Александра Пет-ровна, относились к ней с величайшим почтением и любовью. Анна Петровна была неизлечимо больна и жила у племянника в соседней Денисовке. Своего маленького крестника она нежно любила. Незадолго до смерти подарила ему свою последнюю книгу – перевод с английского «Нравственных бесед» ирландского пастора Христофора Блэра. На книге её рукой сделана надпись: «Любезному внуку и крестнику Петрушеньке Семёнову в чаянии его достославной возмужалости». Похоронили Анну Петровну в Урусове. Петрушеньке шёл тогда третий год. Через много лет известный всему миру учёный Пётр Пет-рович Семёнов-Тян-Шанский на свои средства поставит красивый мраморный памятник на могиле своей крёстной.

Он оправдал чаяния Анны Петровны. Его возмужалость была и достойной, и славной. А подаренную ему в детстве книгу Пётр Петрович берёг всю жизнь.

Отец и мать

В просторном новом двухэтажном доме жила большая, счастливая семья. Пет-руша любил родителей, старшего брата Николая, сестрёнку Наташу, обеих милых бабушек. Отец и мать всегда были в курсе литературных и театральных событий, выписывали книги, журналы. Домашняя библиотека удивляла соседей великолепным собранием книг. Отца Петруша обожал. Пётр Николаевич писал стихи и пьесы. У него был яркий артистический талант. В молодости он служил в Петербурге в лейб-гвардии Измайловском полку и в составе его сражался с французами в Отечественную войну 1812-го года. В Бородинской битве проявил отчаянную храбрость и получил в награду золотую шпагу. При Бородино он едва не погиб. Пуля попала в маленькую бронзовую иконку на его груди. От страшного удара иконка прогнулась. Пётр Николаевич был контужен, но остался жив! Иконка – матушкино благословение – спасла ему жизнь. Все следующие поколения Семёновых будут бережно хранить пробитые пулями мундир и кивер Петра Николаевича.

Маменька Пет- руши Александра Петровна была внучкой знаменитого архитектора К. И. Бланка. Детей она сама учила иностранным языкам, руководила их чтением. Любимым занятием её было садоводство. Большой сад и цветники в усадьбе были под её присмотром. Добрая, умная, нежная, она и детей наставляла любить друг друга и по-доброму относиться к слугам.

«Усадьба наша была культурным центром, -

вспоминал через много лет Пётр Петрович. – Жили мы очень открыто и гостеприимно». То и дело к парадному крыльцу подъезжали большие высокие кареты, запряжённые шестёрками и восьмёрками лошадей.

Приезжали соседи. Бывали гости из Москвы, Петербурга, Рязани. За обедом порой сидели по 50-70 человек. Петруша во все глаза смотрел на знаменитого драматурга А. А. Шаховского. Ещё бы! Он ведает всеми Императорскими театрами. Вот поэт П. И. Шаликов, тоже очень известный. А дядюшка Василий Николаевич Семёнов опять привёз из Петербурга новые стихи Жуковского и Пушкина. Значит, папенька будет их читать. Гости сразу бросят карты, праздные разговоры и будут слушать своего Орфея. Так смолоду называли отца за прекрасное чтение стихов. Петруша уже знал, что Орфей – это поэт и музыкант в Древней Греции. Как хорошо папенька читает пушкинские стихи! И как легко они запоминаются – сразу, слёту и на всю жизнь.

У детей были свои заботы и свои игры. Играли в жмурки, горелки, кегли. Ещё были «Верёвочка с кольцом» и «Барыня спрашивает весь туалет». Интересно, как в них играли? Зимой половину каменной лестницы покрывали досками, поливали водой. Вода замерзала, и получалась замечательная ледяная горка. Часто вместе с детьми весело катались взрослые.

И вдруг всё внезапно, несправедливо рухнуло. Отец был по делам в их тамбовском имении Пет- ровке (ныне в Грязинском районе нашей области). Ухаживал за слугой, больным тифом. Зара- зился и умер. Маменька с горя заболела. Счастливое, беззаботное детство Петруши закончилось на шестом году его жизни.

Первое путешествие... "в степь"

Весной 1834-го года маменька решила съездить «в степь» – в Петровку – и заодно навестить родственников. Детей она взяла с собой. Семилетний Петруша отправился в первое незабываемое путешествие. От Рязанки до Петровки больше 120-ти вёрст. Ехали «на долгих», то есть на своих, лошадях. Через каждые 30-40 вёрст останавливались, чтобы накормить лошадей. Много неожиданного и необычного было в этом путешествии. Впервые в жизни Петруша увидел город. Это был Раненбург (ныне – Чаплыгин). А ещё оказалось, что на земле есть такие широкие реки, как Воронеж. На другой берег переправлялись на пароме. Впервые он увидел болота, а недалеко от Доброго – величественный бор из вековых сосен. Любовался широкой тихой речкой Матырой.

Вот, наконец, и степь с белоснежными полянами ковыля. Навестили родственников Бланков на Матыре и Буниных в селе Марфино в Усманском уезде. И, к несказанной радости детей, поехали в Липецк. Вот каким увидел Липецк семилетний Петруша в 1834-м году: «Липецк и тогда был хорошеньким городком, чисто и привлекательно обстроенным на возвышенности над очаровательною рекою Воронежем. Он был очень посещаем и в то время, благодаря открытым ещё Петром Великим и порядочно организованным целительным источникам. В тенистом саду мы с восторгом осматривали положенные там между деревьями молот и чугунную доску, на которой Пётр Великий выковал изображение своей мощной руки. В огромной зале я в первый раз увидел благородное собрание, состоявшее из многочисленных посетителей курзала и в особенности очень нарядно одетых дам, и впервые услышал многочисленный оркестр военной музыки. Неожиданный для меня гром этой музыки так смутил меня, что я расплакался и едва был успокоен...»

"Я видел Пушкина"

Мало кто из современников Петра Петровича в 20-м веке мог так сказать. А Пётр Петрович мог, потому что судьба подарила ему встречи с любимым поэтом. В 1836 и 1837 годах Петруша с сестрой и маменькой по нескольку месяцев жили в Петербурге, чаще всего у дядюшки Василия Николаевича. Старший брат Николенька поступил в Царскосельский Лицей. Петруша даже присутствовал на приёмном экзамене, чем страшно гордился. Осенью 1836-го года дядюшка устроил обед по случаю оставления им должности цензора. Пригласил художников, писателей. Был на обеде и А. С. Пушкин. Дядюшка знал о восторженной любви всего семейства Семёновых к Пушкину и пригласил на обед Александру Петровну с Петрушей и Наташей. За обеденным столом были лишь взрослые. «А я, – вспоминал Пётр Петрович, – видел Пушкина только в гостиной». Поэт был весел, остроумен и, как всегда, в центре внимания.

В другой раз они с дядюшкой встретили Пушкина во время прогулки по набережной. Пушкин был чем-то опечален и малоразговорчив. Петруша и помыслить не мог, что через месяц они с дядюшкой придут в квартиру Пушкина на Мойке проститься с поэтом. Пушкин умер. В это трудно было поверить. Петруша увидел толпы людей на набережной Мойки и впервые понял, что такое всенародное горе. Через несколько дней дядя принёс переписанное от руки стихотворение М. Ю. Лермонтова «Смерть поэта». Петруша переписал стихи для себя и для маменьки и заучил их наизусть.

"Одиночество моё было полное", -

так сиротливо и невесело прожил Петруша четыре года в Рязанке подле больной матери. Наташу определили в Екатерининский институт в Петербурге. А он, десятилетний мальчик, принял на себя все заботы о маменьке и по имению. В доме было уныло и пусто. Гости давно не приезжали, слуги не всегда были добросовестны. Петруша порой и спал, не раздеваясь. В любой момент он мог понадобиться матери. Иногда он позволял себе пойти в лес или в поле, погулять в любимом парке и по берегам Рановы. Таинственны и притягательны были для него овраги Точилка и Зеркала. Но даже поделиться своими первыми детскими открытиями ему было не с кем. Особенно грустно и одиноко было зимой. В огромном, пустом, холодном доме он чувствовал себя, как в тюремном замке. И всё-таки он нашёл себе многочисленных друзей. Это были книги отцовской библиотеки.

Сам себя образовал

Из детских книг его заинтересовала только одна – «Робинзон Крузо» Даниеля Дефо. Зато была прочитана вся русская литература и прежде всего – Пушкин. Потом перешёл на чтение литературы французской, немецкой, английской. Прочёл все книги по истории, географии. К 13-ти годам он уже свободно читал и писал на четырёх языках. И в конце своего одиночества сам себя прекрасно образовал. Многое знал наизусть и помнил всю жизнь. Дети и внуки Пет-ра Петровича рассказывали, как он в дороге коротал время. Глядит в окошко кареты или вагона и читает стихи. Читает по-старинному, нараспев, и по-русски, и по-французски, и по-немецки... Нянечки, умиляясь, говорили: «Как Пётр Петрович хорошо поёт!». А начиналось всё там – в Рязанке. Он и сам говорил об этом: «Четырёхлетнее одиночество в деревенской глуши обусловило моё дальнейшее развитие».

Он успешно закончит в Петербурге школу гвардейских подпрапорщиков. Но вместо военной службы с отличием пройдёт обучение на естественном отделении Петербургского университета. С той поры и начнётся его великое служение науке и Отечеству.

«Притягивали меня к себе горы,

которых я не видал в своей жизни», – писал Пётр Петрович в «Мемуарах». Он вырос в краю, где гор не было. Ещё в детстве любимые книги о великих географических открытиях рассказали ему о существовании на земле высоких гор с вечными снегами на заоблачных вершинах. Не тогда ли зародилась в его душе мечта увидеть эти загадочные горы своими глазами?

По окончании университета он отправился в первую научную экспедицию. По заданию Географического Общества изучал растительный мир в бассейне рек Дон и Воронеж, как раз в районе Среднерусской возвышенности. Самые высокие её горы, точнее холмы, едва достигали 300 метров. По результатам экспедиции Пётр Петрович успешно защитил диссертацию и стал магистром ботаники. А горы всё манили и манили. И, наконец, он твёрдо и окончательно определил свою заветную цель:

"Манил меня в особенности Тянь-Шань"

Проникнуть в глубь Азии, на снежные вершины этого недосягаемого хребта – вот что казалось заманчивым для меня подвигом». Тянь-Шань – это самый центральный из азиатских горных хребтов, и на него ещё не ступала нога европейского путешественника. Научные знания об этой горной стране фактически равнялись нулю. Экспедиция могла быть очень рискованной. Пётр Петрович об этом знал, но решение своё не изменил.

Несколько лет готовился он к главному путешествию в своей жизни. Специально поехал за границу, чтобы встретиться с великими географами Карлом Риттером и Александром Гумбольдтом. Ему нужен был их совет и напутствие. К смелому замыслу молодого русского путешественника учёные отнеслись с пониманием. Но высказали сомнение в самой возможности проникнуть в глубь азиатского материка, предупреждали об опасностях. И не без оснований. Уже будучи в горах Тянь-Шаня, Пётр Петрович узнал о гибели молодого немецкого географа Адольфа Шлагинтвейна. Этот путешественник пытался проникнуть в центр Тянь-Шаня с юга, со стороны Китая. Он был казнён местными властями в Кашгаре только за то, что был европейцем и иной веры.

В подготовке к экспедиции Пётр Петрович не давал себе поблажек. Ежедневно ходил по 50 вёрст пешком, без проводника, по горным проходам в швейцарских Альпах. Семнадцать раз поднимался на вулкан Везувий и наблюдал его извержение. Пригодились навыки, приобретённые в юнкерской школе: он лихо ездил верхом, метко стрелял. Был молод, здоров, верил в успех и жаждал открытий.

Дорога на Восток

В 1855-м году Пётр Пет-рович вернулся в Россию. Русское Географическое Общество выделило ему небольшие средства на снаряжение экспедиции. Многое пришлось приобретать на свои деньги. В начале мая 1856-го года Пётр Пет-рович выехал из Петербурга в Москву по железной дороге. А дальше – на почтовых лошадях, без остановок, днём и ночью до Волги. Был весенний разлив, и через Волгу пришлось переправляться с немалым риском. Продолжил путь на почтовых лошадях до Урала. Пересёк границу Европы с Азией, и далее – в Сибирь. В начале июня он уже в Омске, потом – в Барнауле и Семипалатинске. Преодолел полторы тысячи вёрст по казахской степи до русского укрепления Верное (ныне город Алма-Ата). И в сопровождении отряда казаков отправился по горным тропам Заилийского Алатау. Ехали на лошадях, груз везли верблюды. Однажды с высокого горного кряжа Пётр Петрович увидел вдали, на противоположном берегу дивного озера Иссык-Куль, снежные вершины:

Здравствуй, Тянь-Шань!

«С юга весь этот синий бассейн Иссык-Куля был замкнут непрерывной цепью исполинов. Тянь-Шань казался крутой стеной. Снежные вершины, которыми он был увенчан, образовали нигде не прерывающуюся цепь и казались прямо выходящими из тёмно-синих вод озера» – вот таким предстал перед восхищённым взором Петра Петровича Семёнова Тянь-Шань.

Мечта начинала осуществляться. Но путешествие оказалось более рискованным, чем представлялось. Сопровождавшие Петра Петровича казаки с суеверным страхом говорили: «Тянь-Шань – это стена между землёй и небом. За теми горами, видать, конец белому свету». Проводники-киргизы наотрез отказывались сопровождать экспедицию в глубь Тянь-Шаня. Но Пётр Петрович с небольшим отрядом казаков продолжал идти к намеченной цели. Преодолевали бездонные пропасти и ущелья, крутые, почти отвесные спуски и подъемы, бурные горные реки. Стойко переносили немыслимую жару в долинах и вечный холод за снежной линией. Бывало, что верблюды со всем грузом срывались в пропасть. Сорвалась однажды в пропасть и лошадь Петра Петровича. Сам он едва удержался на узкой горной тропе.

Вот так русские люди, выросшие на бескрайних российских равнинах, покоряли неведомые, неприступные горы. Пришёл час, когда в путевом дневнике П. П. Семёнова появилась запись: «В этой местности не бывало ещё ни одного русского. 10 июня 1857 года». Экспедиция достигла центра Тянь-Шаня.

Тайны Небесных гор

Лето и осень 1856-го года, весна и лето 1857-го года были для Петра Петровича временем открытий. Первым из учёных он исследовал горные хребты Тянь-Шаня, начертил их схему, определил высоту. Достиг ледников и описал их. Самый большой ледник потом назовут его именем. Он поднялся на горный хребет Тенгри-таг и достиг вечных снегов на величественной вершине Хан-Тенгри. Киргизы называли Тенгри-таг Хребтом духов, а остроконечную белоснежную пирамиду Хан-Тенгри (высотой в 7 километров) – Царём небесных духов. Так вот почему китайцы дали этой горной стране имя Тянь-Шань! По-китайски это значит – Небесные горы. И они, эти горы, открыли свои тайны русскому путешественнику.

Он исследовал жемчужину Тянь-Шаня озеро Иссык-Куль и нашёл истоки великой реки Средней Азии – Сырдарьи. Обнаружил десятки неизвестных науке растений. Казаки из уважения к его научным познаниям называли его не магистром ботаники, а «министром ботаники». Как привет с родины встречались иногда Петру Петровичу то голубенькие поляны незабудок, то жёлтые цветочки мать-и-мачехи, то кусты неопалимой купины. Изумлял и радовал его незнакомый животный мир Тянь-Шаня.

Пётр Петрович был в этой экспедиции и географом, и ботаником, и зоологом. Как геолог он исследовал природные богатства Тянь-Шаня и как метеоролог – изучал его климат. Как энтомолог он исследовал мир насекомых и как этнограф – быт и обычаи киргизов. Его интересовала история заселения этого горного края и экономические его возможности. Как вулканолог он опроверг мнение учёных о вулканической природе гор Тянь-Шаня. Он открыл Тянь-Шань для мировой науки.

Пётр Петрович простился с Небесными горами осенью 1857-го года. Как оказалось, навсегда. «С грустью окинул я прощальным взором то снежное нагорье Центральной Азии, – вспоминал Пётр Петрович, – где, по выражению великого поэта, находился в течение многих лет

Моей души предел желанный».

Строчка из любимого пушкинского стихотворения лучше всяких слов передала то, что было в его душе. Петру Петровичу было тогда 30 лет, и он ещё не знал, что его путешествие войдёт в историю великих географических открытий.

Прочитайте, ребята, некоторые эпизоды этого героического путешествия.

Тамыр

Горные дороги были опасны не только ущельями и пропастями. Местные племена враждовали между собой. К чужестранцам относились настороженно. Слышали они и о русском путешественнике. Поговаривали о его удивительном маленьком оружии, которое может стрелять сколько угодно. Речь шла о личном пистолете Петра Петровича. Один из султанов племени сарыбагишей, подданных Кокандского ханства, намеревался схватить и убить «большого русского начальника». Так они называли П. П. Семёнова. И вот тогда Пётр Петрович отважился на отчаянно смелый шаг. Он решил лично встретиться с манапом Умбет-Ала, верховным правителем сарыбагишей. В сопровождении полсотни казаков он достиг реки Чу, преодолел опаснейшее Боамское ущелье. Не один раз был там на волосок от смерти и вышел прямо к аулам Умбет-Ала. Объяснил людям, что пришёл с добрыми намерениями и желает только мира между киргизами и русскими. А приехал он к Умбет-Ала в гости и хочет стать его тамыром, то есть другом. Умбет-Ала в ауле не было. Но законы гостеприимства у горцев священны. Петра Петровича с почётом приняла в своей роскошной юрте семья манапа. На следующее утро отряд П. П. Семёнова уже двигался в глубь Тянь-Шаня под надёжной охраной сарыбагишских воинов. Законы дружбы у горцев тоже священны.

Бурамбай

Старому, мудрому манапу племени богинцев Бурамбаю было 80 лет. Сарыбагиши напали на его аулы, угнали стада баранов, выгнали с берегов Иссык-Куля его народ и увели в плен его жену и жён трёх его сыновей. Бурамбай обратился за помощью к П. П. Семёнову. И тот сразу написал Умбет-Ала письмо с просьбой отпустить пленниц. Ответ от Умбет-Ала догнал Петра Петровича на пути к Тенгри-тагу. Манап сообщал своему тамыру, что с врагами-богинцами он не желает иметь дел. Но другу-тамыру он передаёт пленниц в дар. И пусть он распоряжается ими, как хочет. Пленницы вернулись домой без всякого выкупа. Пётр Петрович отблагодарил Умбет-Ала. Послал ему 12 лучших коней (дар от Бурамбая), шесть рулонов кавказского шёлка, роскошную одежду, шитую золотом, и великолепное оружие работы русских мастеров.

"Кочкары!"

Однажды в районе вечных снегов на Тенгри-таге Пётр Петрович увидел небольшую речную долину, заваленную мраморными валунами. А между ними то тут, то там попадались черепа горных баранов с огромными, закрученными рогами. Самый дюжий казак едва смог приподнять один из них. «Это кочкар», – пояснил проводник-киргиз. Пётр Петрович не верил своим глазам. Этих баранов считали давно вымершими. Когда-то в 13-м веке их видел в Азии итальянский путешественник Марко Поло. Но ему не верили. С тех пор никто никогда не встречал кочкаров. Увезти бы с собой такой трофей в Петербург. Но, увы, не под силу. И отряд Семёнова продолжил путь к огромному леднику – застывшему ледяному потоку в 100 метров глубиной и длиной больше трёх километров. Только к ночи спустились по крутым скалам и устроились на ночлег. Ужинали размоченными в воде сухарями, поджаренными на бараньем жире, выпили крепкого зелёного чая. Уставшие спутники Петра Петровича быстро уснули. А он ещё долго при свете самодельного светильника делал записи в путевом дневнике и разбирал гербарий.

Среди ночи раздался крик проводника-киргиза:”Кочкары! Кочкары!” Пётр Петрович выскочил из палатки. На крутом уступе стояло целое стадо баранов с мощными рогами. Пронзительно свистнул казак – кочкары подпрыгнули и все разом кинулись в пропасть головой вниз. Они стукались своими несокрушимыми рогами об уступы скалы, отскакивали и летели дальше в бездну. И только грохот раздавался в горах от мощных ударов. Вот они достигли дна пропасти, перекувырнулись, стали на ноги и скрылись в темноте. Пётр Петрович с восторгом наблюдал за ними в бинокль. Живы кочкары!

"Тысяча камней"

Верным спутником Петра Петровича в путешествии был художник Павел Михайлович Кошаров, учитель рисования Томской гимназии. На всём пути он делал зарисовки. Вот и сейчас на перевале Санташ он сразу взялся за карандаш. Его привлёк большой холм из камней на берегу маленького озерка. Пока Кошаров рисовал, Пётр Петрович рассказал ему старинную киргизскую легенду. По-киргизски Санташ – это «тысяча камней». Лет 500 назад здесь с несметным войском проходил великий завоеватель Тамерлан. Он вёл воинов из своей столицы Самарканда через Тянь-Шань в Индию. Когда войско шло мимо Иссык-Куля, Тамерлан приказал каждому воину взять по камню и на перевале Санташ оставить. Получился огромный холм. На обратном пути воинам было приказано взять по камню. По оставшимся камням можно было судить о погибших в дальнем походе. Они сами собственными руками сложили себе памятник на чужой земле.

О своей экспедиции Пётр Петрович написал книгу «Путешествие в Тянь-Шань» (это второй том его мемуаров). Опубликована она была через 32 года после его кончины. Читать её невероятно интересно. У великого учёного был дар писателя. Прочитайте очень забавный отрывок из этой книги. Пожалуй, его можно озаглавить так:

"Кто кого испугался?"

«На окраине речной долины заметили мы светло-серого небольшого тян-шанского медведя. Спугнув его, мы погнались за ним. Бежал мишка с необыкновенной быстротой, без оглядки, спускаясь в долину и забавно кувыркаясь на крутых спусках. Имея лучшую лошадь, я преследовал его по пятам, а мои конвойные казаки постепенно поотстали. Только один из них отделился и с необыкновенной сметливостью спустился в долину по кратчайшему пути, чтобы поспеть наперерез медведю. Манёвр казака вполне удался. Когда я спустился на дно долины, преследуя по пятам медведя, то заметил казака стоящим впереди нас с ружьём в руках совершенно наготове. Медведь бежал впереди меня шагов на сто очень быстро. Но, когда заметил впереди казака, пошёл очень медленно, тяжёлой походкой. У меня случайно не было ни ружья, ни пистолета, и я мог только с любопытством смотреть на исход нашей травли. Наконец, медведь поравнялся с казаком, но тот, вместо того чтобы сделать выстрел, попятился назад и пропустил его мимо себя. Медведь прошёл грузно и тихо мимо своего несмелого врага, а затем, оглянувшись, бросился бежать с неимоверной быстротой. Я же доскакал до казака и спросил его, почему он не стрелял в медведя, находясь в таком благоприятном для охотника положении. И получил ответ: «Да, я был совсем наготове и хорошо прицелился, но как посмотрел вблизи на медведя и подумал: а вдруг он меня съест, – так и руки опустились, а он прошёл мимо меня, да и давай тягу!»

Предсказание

Во время работы над книгой «Путешествие в Тянь-Шань» Пётр Петрович просматривал свои путевые дневники. Они напомнили ему ещё один прелюбопытнейший эпизод. Однажды в горном ауле его пригласили в богатую юрту. В знак особого уважения к почётному гостю хозяин позвал известного в тех краях прорицателя. Тот очень скоро вошёл в транс и быстро-быстро заговорил. Переводчик едва успевал переводить: будет уважаемый русский батыр у русского царя большим человеком, будет у него много чинов и почестей, и он много сделает для своей далёкой родины. Тогда, в экспедиции, Пётр Петрович не придал никакого значения предсказанию. Потом и вовсе о нём забыл. А прорицатель-то оказался прав! Русский учёный и путешественник Пётр Пет-рович Семёнов-Тян-Шанский действительно много успел сделать для славы своего Оте-чества.

«Для тебя, Россия!»

Это было девизом его жизни. Более сорока лет возглавлял Пётр Петрович Русское Географическое Общество. Был организатором всех великих экспедиций 19-го – начала 20-го века. «Русские должны открыть Россию для себя», – говорил он. Участвовал в подготовке реформы по отмене крепостного права. По его инициативе была проведена в 1897-м году первая перепись населения России. Он стал почётным и действительным членом более 70-ти научных обществ и академий России и мира. Был награждён высшими степенями всех русских орденов, в том числе и орденом Андрея Первозванного. Его именем названы географические объекты в Тянь-Шане, в Монголии, на Шпицбергене, на Аляске, на Кавказе. Его имя носят десятки видов растений и животных.

В 1906 году на торжественном заседании Русского Гео-графического Общества в честь 50-летия путешествия Петра Петровича Семёнова в Тянь-Шань был прочитан правительственный указ: «Отныне ему и нисходящему потомству его дозволено впредь именоваться Семёновым-Тян-Шанским».

Лучшие музеи мира предлагали Петру Петровичу огромные деньги за собранную им коллекцию голландской живописи. Но он всем отвечал: «Моя коллекция принадлежит России». И ещё при жизни завещал её Эрмитажу. Он был великим гражданином и патриотом.

«ЭТО ПРЕКРАСНЫЙ ЧЕЛОВЕК»

В Петре Петровиче было редчайшее сочетание таланта учёного и таланта человеческого. Его любили все, с кем сводила судьба: крепостные крестьяне, учёные, писатели, художники. Даже осторожные сектанты шли к нему за советом. Он никогда не занимался политикой, но постоянно за кого-то хлопотал. Писатель Фёдор Михайлович Достоевский был всю жизнь благодарен ему за помощь в трудные времена ссылки в Сибири. «Это прекрасный человек, – говорил Достоевский о Петре Петровиче, – а прекрасных людей надо искать». Более полувека Пётр Петрович был на государственной службе, чтобы иметь возможность больше помогать людям. Будучи почётным мировым судьёй Липецкого и Данковского уездов, он всячески помогал крестьянам в их просьбах. В жизни великого учёного было немало горя и потерь, но они не ожесточили его доброе, большое сердце. «Что делать?» – в отчаянии спрашивал он себя после кончины младшего сына Ростислава и отвечал сам себе: «Любить! Любить всех тех, кому нужна, дорога или полезна эта любовь. Любить их на земле, заботясь о них, облегчая их горести и страдания, любить их на небесах, благословляя любимых и близких». Он умер на 88-м году жизни. Близкие рассказывали, что уже в полузабытьи он шептал пушкинские стихи:

Ты, солнце святое, гори!
Как эта лампада бледнеет
Пред ясным восходом зари,
Так ложная мудрость мерцает и тлеет
Пред солнцем бессмертным ума.
Да здравствует солнце, да скроется тьма!

Портрет П. П. Семёнова (Семёнова-Тян-Шанского) работы С. С. Егорнова. 1903 г.

Портрет П. П. Семёнова (Семёнова-Тян-Шанского) работы С. С. Егорнова. 1903 г.

Усадебный дом в Рязанке.

Усадебный дом в Рязанке.

П. П. Семёнов-Тян-Шанский за сбором насекомых. Рязанка, 1900-е годы.

П. П. Семёнов-Тян-Шанский за сбором насекомых. Рязанка, 1900-е годы.

Церковь в селе Урусово. С фотографии начала 20-го века.

Церковь в селе Урусово. С фотографии начала 20-го века.

Отряд П. П. Семёнова в горах Тянь-Шаня. Рис. Павла Кошарова.

Отряд П. П. Семёнова в горах Тянь-Шаня. Рис. Павла Кошарова.

Памятник П. П. Семёнову-Тян-Шанскому в городе Рыбачьем на берегу озера Иссык-Куль в Киргизии. Установлен в 1982-м году. Скульптор В. Горевой.

Памятник П. П. Семёнову-Тян-Шанскому в городе Рыбачьем на берегу озера Иссык-Куль в Киргизии. Установлен в 1982-м году. Скульптор В. Горевой.

Портрет П. П. Семёнова (Семёнова-Тян-Шанского) работы С. С. Егорнова. 1903 г. Усадебный дом в Рязанке. П. П. Семёнов-Тян-Шанский за сбором насекомых. Рязанка, 1900-е годы. Церковь в селе Урусово. С фотографии начала 20-го века. Отряд П. П. Семёнова в горах Тянь-Шаня. Рис. Павла Кошарова. Памятник П. П. Семёнову-Тян-Шанскому в городе Рыбачьем на берегу озера Иссык-Куль в Киргизии. Установлен в 1982-м году. Скульптор В. Горевой.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных