Ср, 22 Мая, 2019
Липецк: +21° $ 64.54 71.97

"Рука моя не поднимется..."

22.04.2014

В октябре 2014 года исполняется 200 лет со дня рождения Михаила Юрьевича Лермонтова. В этом выпуске «Ключика» мы начинаем цикл публикаций, посвящённых великому русскому поэту.

Конечно, прежде всего надо бы рассказать о детстве Лермонтова. Тем более в раннем возрасте он бывал в селе Кропотово нынешнего Становлянского района нашей, Липецкой, области. Там находилось имение его отца армейского капитана Юрия Петровича Лермонтова. О подробностях пребывания здесь маленького Миши мы расскажем в одном из ближайших выпусков «Ключика». А сегодня предлагаем вам, дорогие читатели, отрывок из книги известнейшего лермонтоведа Ираклия Андроникова «Поиски и находки», рассказывающего об уходе из жизни поэта, которому суждено было стать преемником Пушкина.


ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ЗАПИСЬ


«В 1913 году в журнале «Русская старина» был напечатан анонимный «Дневник поездки по России в 1841 году». Опубликовал его и снабдил пояснениями А. А. Гоздаво-Голомбиевский, старший делопроизводитель Московского архива Министерства юстиции, который определил, что вёл этот дневник сын липецкого штаб-лекаря Николай Фёдорович Туровский, в молодые годы служивший в столице.

Выехав в апреле 1841 года из Петербурга на ревизию казначейств, Туровский в начале июня прибыл в Пятигорск, где оставался до 20-х чисел июля, следовательно, в числе первых русских читателей услышал о гибели Лермонтова.

Этому событию в его дневнике посвящена… очень важная запись… она заключает в себе много важных подробностей.

Вот эта запись:

«18 июля. Лермонтова уже нет, вчера оплакивали мы смерть его. Грустно было видеть печальную церемонию, ещё грустней вспомнить, какой ничтожный случай отнял у друзей весёлого друга, у нас – лучшего поэта. Вот подробности несчастного происшествия.

«Язык наш – враг наш». Лермонтов был остёр, и остёр иногда до едкости; насмешки, колкости, эпиграммы не щадили никого, ни даже самых близких ему; увлечённый игрою слов или сатирическою мыслию, он не рассуждал о последствиях: так было и теперь.

15-го числа утро провёл он в небольшом дамском обществе (у Верзилиных) вместе с приятелем своим и товарищем по гвардии Мартыновым, который только что окончил службу в одном из линейных полков и, уже получивши отставку, не оставлял ни костюма черкесского, присвоенного линейцами, ни духа лихого джигита, и тем казался действительно смешным. Лермонтов любил его как доб­рого малого; но часто забавлялся его странностью; теперь уже больше, нежели когда. Дамам это нравилось, все смеялись, и никто подозревать не мог таких ужасных последствий. Один Мартынов молчал, казался равнодушным, но затаил в душе тяжёлую обиду.

«Оставь свои шутки, или – я заставлю тебя молчать», – были слова его, когда они возвращались домой. Готовность всегда и на всё – был ответ Лермонтова, и через час-два новые враги стояли уже на склоне Машука с пистолетами в руках.

Первый выстрел принадлежал Лермонтову, как вызванному; но он опустил пистолет и сказал противнику: «Рука моя не поднимается, стреляй ты, если хочешь»…

Ожесточение не понимает великодушия: курок взведён, паф, и пал поэт бездыханен.

Секунданты не хотели или не сумели затушить вражды (кн. Васильчиков и кон.-гв. оф. Глебов); но как бы то ни было, а Лермонтова уж нет, и новый глубокий траур накинут на литературу русскую, если не европейскую. 

17-го числа, на закате солнца, совершено погребение. Офицеры несли прах любимого ими товарища до могилы, а слёзы множества сопровождавших выразили потерю общую, незаменимую.

Как недавно, увлечённые живою беседой, мы переносились в студенческие годы; вспоминали прошедшее, разгадывали будущее… Он высказывал мне свои надежды скоро покинуть скучный юг и возвратиться к удовольствиям севера; я не утаил надежд наших – литературных – и прочитал на память одно из лучших его произведений. Чёрные большие глаза его горели; он, казалось, утешен был моим восторгом и в благодарность продекламировал несколько стихов, которые и теперь ещё звучат в памяти моей.

Вот они:

И скучно и грустно, и некому руку подать

В минуту душевной  невзгоды...

Желанья!.. что пользы напрасно 

и вечно желать?..

А годы проходят – все лучшие годы!

Любить... но кого же?.. на время –

не стоит труда,

А вечно любить невозможно.

В себя лишь заглянешь? – там прошлого 

нет и следа:

И радость, и муки, и всё там ничтожно…

Что страсти? – ведь рано иль поздно 

их сладкий недуг

Исчезнет при слове рассудка;

И жизнь, как посмотришь с холодным 

вниманьем вокруг, –

Такая пустая и глупая шутка…

Так провёл я в последний раз незабвенные два часа с незабвенным Лермонтовым».

Прежде всего из этой записи можно извлечь некоторые данные о самом Н. Ф. Туровском.

Он знает Лермонтова с университетской скамьи («Как недавно, увлечённые живой беседой, мы переносились в студенческие годы; вспоминали прошедшее…»).

В 1841 году они встретились в Пятигорске. Разговор шёл о судьбе Лермонтова, о его надежде выйти в отставку («покинуть скучный юг и возвратиться к удовольствиям севера»), о его литературных замыслах, о надеждах читателей. Туровский прочёл поэту какое-то из его лучших стихотворений. Лермонтов ответил чтением другого, самый выбор которого кажется символическим: «И скучно и грустно, и некому руку подать…»

Судя по тексту записи, они встречались и в Петербурге: «Так провёл я в последний раз незабвенные два часа…» Значит, были другие – не последние – встречи!

С Лермонтовым разговаривает его почитатель, человек если и не одного круга с ним, то, во всяком случае, соприкасавшийся с поэтом на протяжении целого ряда лет и поэтому лучше многих других ощущающий размеры потери: убит «наш лучший поэт», «глубокий траур накинут на литературу русскую, если не европейскую».

Туровский присутствует на погребении Лермонтова… Он видит слёзы «множества сопровождавших» и рисует нешаблонный портрет, называя поэта «весёлым другом друзей», отмечая его увлечение «игрою слов или сатирическою мыслию».

Важные сведения содержатся в той части записи, где речь идёт о поведении Лермонтова на месте дуэли. Подобно другим лицам, находившимся в те дни в Пятигорске, Туровский утверждает, что Лермонтов не стрелял и произнёс фразу: «Рука моя не поднимается, стреляй ты, если хочешь»…

λ А теперь о том, почему публикацию украшает хорошо знакомая вам фотография. Этот дворянский особняк на улице Ленина в городе Липецке пусть и косвенно, но связан с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. Здесь жил его однокашник по Московскому университетскому благородному пансиону дворянин Николай Фёдорович Туровский (1811–1844). Именно он стал свидетелем обстоятельств роковой дуэли, подробно описанной им в своём «Дневнике поездки по России в 1841 году».

Сегодня в бывшем особняке дворян Туровских (в 19 веке его приобрёл генерал Губин) располагается Липецкий областной художественный музей.

Этот музей и газета «Золотой ключик» в следующем номере, который выйдет 29 апреля, объявят творческий конкурс «Мой Лермонтов». Участие в нём может принять любой школьник.

Сейчас разрабатываются условия этого, надеемся, интересного состязания. Итак, до встречи на лермонтовских страницах «Ключика».

Рисунки Веры МАРКИНОЙ, заместителя директора художественной школы № 2 г. Липецка.

К.А. Горбунов. Портрет М.Ю. Лермонтова в армейском сюртуке с шашкой. 1841 г.

К.А. Горбунов. Портрет М.Ю. Лермонтова в армейском сюртуке с шашкой. 1841 г.

Пятигорский бульвар. Рисунок Лермонтова. 1840 год.

Пятигорский бульвар. Рисунок Лермонтова. 1840 год.

Колония Каррас. Отсюда поэт отправился на дуэль под Машук. Рисунок М. Ю. Лермонтова. 1837 год.

Колония Каррас. Отсюда поэт отправился на дуэль под Машук. Рисунок М. Ю. Лермонтова. 1837 год.

Офицер верхом и амазонка. Рисунок Лермонтова. 1840–1841 годы.

Офицер верхом и амазонка. Рисунок Лермонтова. 1840–1841 годы.

Домик Лермонтова в Пятигорске.

Домик Лермонтова в Пятигорске.

Пятигорск. Балкон дома, где жил Лермонтов в 1841 году.

Пятигорск. Балкон дома, где жил Лермонтов в 1841 году.

К.А. Горбунов. Портрет М.Ю. Лермонтова в армейском сюртуке с шашкой. 1841 г. Пятигорский бульвар. Рисунок Лермонтова. 1840 год. Колония Каррас. Отсюда поэт отправился на дуэль под Машук. Рисунок М. Ю. Лермонтова. 1837 год. Офицер верхом и амазонка. Рисунок Лермонтова. 1840–1841 годы. Домик Лермонтова в Пятигорске.
Пятигорск. Балкон дома, где жил Лермонтов в 1841 году.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных