Ср, 22 Мая, 2019
Липецк: +21° $ 64.54 71.97

И славили Отчизну меч и слово!

Материал подготовила Светлана КУКРАК | 02.10.2012

Весной 1811 года чиновник Государственной коллегии иностранных дел поэт Степан Дмитриевич Нечаев (1792–1860) согласно именному указу отправился из Петербурга на новое место службы – в Ригу, где и был «определён для переводов к рижскому военному губернатору генералу Лобанову-Ростовскому». Так поэт Степан Дмитриевич Нечаев стал военным переводчиком русской армии.

В это время на западной границе Российской империи уже чувствовалось приближение войны. Почти вся Европа была под властью Наполеона. Дальновидный и опытный военачальник генерал от инфантерии (пехоты) Дмитрий Иванович Лобанов-Ростовский заранее принял меры к усилению рижского военного гарнизона и подготовил к возможной обороне старую пограничную крепость. А в июне 1812 года грянула война.

«Ужасны бедствия, Отчизне нанесенны…»

(С. Д. Нечаев)

Как только войска Наполеона перешли границу России, Степан Нечаев стал настаивать на переводе в действующую армию. Но из-за больной ноги ему не удалось осуществить это намерение. Нечаев был молод, горяч, и ему страстно хотелось конкретными делами помочь Отечеству в трудное время. Судьба шла ему навстречу. Его непосредственному начальнику генералу Лобанову-Ростовскому было дано высочайшее царское повеление срочно заняться формированием воинских резервов на территории от Ярославля до Воронежа. После кровопролитных боёв в первые месяцы войны русская армия нуждалась в пополнении новыми регулярными войсками и полками народного ополчения.

Вот и направил Лобанов-Ростовский Степана Дмитриевича Нечаева для выполнения этой задачи в Арзамас и Владимир. В Арзамасе формировались резервные пехотные и егерские полки, а в Муроме, под Владимиром, – кавалерийские резервы. У 20-летнего Степана Нечаева не было никакого опыта для этой сложной и многогранной работы. Но он, как и все его сослуживцы, не жалел ни сил, ни времени, чтобы выполнить поставленную перед ним задачу, как того требовали законы военного времени. Лобанов-Ростовский не раз отмечал его «похвальное поведение и ревностную службу».

В Арзамас направлялись тысячи рекрутов и ополченцев из разных губерний России, в том числе из Воронежской, Орловской, Тамбовской и Рязанской. Значит, и из наших липецких краёв – родных мест Степана Дмитриевича Нечаева. Новобранцев-пехотинцев срочно обуча­ли военному делу. Главнокомандующий русской армией М. И. Кутузов в письмах к Лобанову-Ростовскому строго приказывал учить «людей оборотам, движениям и цельной стрельбе» по всем правилам военной науки. В кратчайшие сроки резервная армия была подготовлена и выступила в ставку главнокомандующего – в Тарутинский лагерь. Тысячи русских людей участвовали в сборе средств на её снаряжение. Армия России была готова к решающему мощному наступлению на захватчиков.

«Где сеча, гром и дым, и груды тел в крови…»

(С. Д. Нечаев)

Удивительно, но в условиях такой напряжённой, без сна и отдыха, службы Нечаев писал стихи. И темой их были события, происходившие у него на глазах. Уходят в действующую армию готовые к бою резервы – и Степан Дмитриевич пишет «Стихи на выступление новоустроенных во Владимире полков. 26 августа 1812 года». Герои войны становятся героями его новых стихотворений. Узнав о гибели в Бородинской битве отважного генерала Александра Ивановича Кутайсова, Нечаев посвящает герою проникновенное стихотворение «На смерть графа Кутайсова». Несомненно, он переживал, что не может принять личное участие в сражениях с врагом. И тем вдохновеннее и восторженнее становились его стихи о подвигах защитников Оте­чества.

С восхищением писал он о Денисе Васильевиче Давыдове – храб­ром гусаре, командире летучих партизанских отрядов. Нечаев преклонялся перед поэ­тическим даром Дениса Давыдова, восторгался его отчаянной смелостью и независимым характером. Они были знакомы, переписывались. Возможно, и сюжет одного из стихотворений Нечаева связан с тем, что Давыдов подарил ему свой портрет. Стихотворение так и называется – «К портрету Д. В. Давыдова». Процитируем небольшой отрывок из него:

Давыдов! наконец твой образ украшает

Смиренну хижину мою.

И сколько разных чувств в душе моей рождает!

То в нём любимца муз и граций узнаю,

То вдруг тебя средь битв жестоких вображаю,

Где сеча, гром и дым, и груды тел в крови,

Где ты, как молния, разишь врагов надменных,

Как Немезида мстишь, внезапно и везде,

Ужасны бедствия, Отчизне нанесенны:

Там Марсом кажешься ты в трепетной орде!

Я зрю тебя – невольно содрогаюсь:

Восторг мой юный дух объемлет и мятет…

О как судьбой твоей завидной я пленюсь,

Давыдов, воин и поэт!

Это стихотворение, как и все другие стихи военных и послевоенных лет, Нечаев публиковал в разных русских журналах. А к изданию отдельного поэтического сборника, видимо, не стремился. Он имел обыкновение под каждым стихотворением делать пометку, где и когда оно было написано. В первые десятилетия после Отечественной войны невероятно популярным был его романс «На слово люблю». Так вот, в рукописи этого стихотворения отмечено: «Сочинено в Липецке в 1815 году». Вероятно, Нечаев в то время лечился на Липецких минеральных водах.

«О, милой родины страна!»

(С. Д. Нечаев)

С воинской службы Степан Дмитриевич был уволен сразу после войны по болезни. Так что больших чинов не успел достичь. Зато на гражданской службе его ждала головокружительная карьера, от тайного советника и сенатора до обер-прокурора Святейшего Синода. (Синод ведал делами русской церкви.) Для пользы Отечества Степан Дмитриевич и в мирное время сил не жалел. Много доброго и полезного успел сделать в разных сферах российской жизни, а особенно – для народного просвещения. Да и сам был широко образованным человеком. Сын богатого данковского помещика, уездного предводителя дворянства, он получил блестящее домашнее воспитание. Примечательно, что, не пройдя полный курс в Московском университете, он получил аттестат о его окончании за отменные познания в разных науках. Степан Дмитриевич был членом поэтического Общества любителей российской словесности и имел счастье общаться с П. А. Вяземским, В. А. Жуковским, Д. В. Давыдовым, с обоими Александрами Сергеевичами – Пушкиным и Грибоедовым. Лицейский друг А. С. Пушкина Вильгельм Карлович Кюхельбекер был и его другом. И вот ещё, о чём нельзя не сказать: Степана Дмитриевича Нечаева отличало благоговейное отношение к героическому прошлому своего Оте­чества. А участие в войне 1812 года особенно обострило в нём чувство личной причастности к многовековой истории России.

С давних времён часть знаменитого Куликова поля входила в земельные владения семьи Нечаевых, и Степан Дмитриевич первым начал вести раскопки на поле русской славы. Первым из отечественных историков он точно определил место, где проходила великая битва. Вы ведь знаете, ребята, что на Куликовом поле в 1380 году рать московского князя Дмитрия Ивановича наголову разбила монголо-татарское войско хана Мамая. Даже спустя несколько столетий местные крестьяне при распашке земли находили там мечи, шлемы, щиты, медные крестики, кольчуги и другие предметы воинского снаряжения. По материалам раскопок Нечаев создал в своём доме в селе Сторожевая слобода (ныне Полибино) Данковского уезда первый в России музей Куликовской битвы. Да ещё опубликовал несколько научных статей по истории этого знаменательного сражения.

По инициативе Степана Дмитриевича начался сбор пожертвований на строительство памятного обелиска на Красном холме Куликова поля. И обелиск будет торжественно открыт в 1850 году. Вы и сейчас увидите его. Для Степана Дмитриевича Нечаева Бородинское поле и поле Куликово были вечными символами русской доблести, завещанной нашими предками всем будущим поколениям россиян. Так что вполне объяснимо, почему русские учёные-историки так единодушно избрали поэта С. Д. Нечаева президентом Общества истории и древностей российских.

У Нечаева было немало наград за честную и верную службу Отечеству. Но самой первой и самой дорогой для него была медаль в память об Отечественной войне 1812 года. В одном из своих стихотворений он спрашивал, обращаясь к Отчизне:

О, милой родины страна!

Какою тайною приметой

С душою ты сопряжена?

Он был русский человек, любил Россию, служил ей всю жизнь – вот это и есть та самая «тайная примета»!

Степан Дмитриевич Нечаев умер на 69-м году жизни в своём имении в селе Полибино нынешнего Данковского района Липецкой области. Бывший дом Нечаевых сохранился и считается памятником гражданской архитектуры 18–19 веков. В настоящее время ему предстоит реставрация.

Мы рассказали вам, ребята, о русских поэтах, прославивших всенародный подвиг в Отечественной войне 1812 года. Они сами были участниками тех великих событий, и свет их поэзии преодолел 200-летний рубеж. Не угас он и поныне. В завершение нашего рассказа вспомним гордые пророческие строки из стихо­творения поэта Михаила Александровича Дмитриева (1796–1866), современника великой освободительной войны русского народа:

Наши потомки будут завидовать нам,  что мы жили

В славный двенадцатый год,  что историю видели в лицах!

 

Д. И. Лобанов-Ростовский.

Д. И. Лобанов-Ростовский.

С. Д. Нечаев.

С. Д. Нечаев.

Тарутинский лагерь.

Тарутинский лагерь.

Сражение под Малоярославцем.

Сражение под Малоярославцем.

Куликово поле.

Куликово поле.

Бывший дом Нечаевых. В настоящее время ему предстоит реставрация.

Бывший дом Нечаевых. В настоящее время ему предстоит реставрация.

Д. И. Лобанов-Ростовский. С. Д. Нечаев. Тарутинский лагерь. Сражение под Малоярославцем. Куликово поле. Бывший дом Нечаевых. В настоящее время ему предстоит реставрация.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных